,
Партнеры

Фапик
  
  
sbis
  
sbis
  
  
Мы в соцсетях



Заметили ошибку?

Выделите мышкой часть текста
и нажмите

Система Orphus
Сайт газеты “Плюс Информ” » Репортаж » О месте, где встречаются хулиганы и плачущие дети. Репортаж из кабинета травматолога


О месте, где встречаются хулиганы и плачущие дети. Репортаж из кабинета травматолога

 (голосов: 2)

О месте, где встречаются хулиганы и плачущие дети. Репортаж из кабинета травматологаКо всеобщему сожалению, у нас в Кызыле, да и везде по миру люди имеют такую привычку – калечиться. С этим ничего не поделаешь, поскольку многие из них это делают не специально, многих калечат насильно, иные же сами калечат всех подряд вокруг себя. Как бы там ни было, эту философию мы отложим. Но обсудим кое-что другое: куда идти, когда ты получил травму или тебя покалечили? Что там вообще делается?

Весь вечер пятницы, до глубокой ночи, я просидел в кабинете травматолога, что расположен по Щетинкина-Кравченко, 61, в консультативно-диагностической поликлинике, и пытался найти ответы на свои вопросы.

Мир и покой встретили меня в больнице тем вечером

На моих часах почти 16:50. Дневная смена дежурных врачей заканчивается. Вот-вот заступит ночная – в пять. Я залетаю в кабинет заведующего хирургическим отделением. О репортаже я с ним договорился заранее, сказал, что буду щеголять по больнице с фотоаппаратом, общаться с врачами и праздно наблюдать за пациентами, дабы потом все это составить в одну картину.

- «Плюс Информ»? Да, можете остаться на ночь. Но пациенты не любят, когда их фотографируют. С этим будут сложности», - говорят мне сразу. И да, сложности возникли, поэтому я сделал много снимков со спины.

- Ладно, - говорю я. – Где я буду сидеть? В ординаторской?

- Нет, у нас ординаторской как таковой нет. Вы будете сидеть вместе с врачами в приемной. И будет тяжело, правда-правда. Вы устанете. Сами сейчас узнаете, будет тяжело – людей пойдет целый поток.

Но пять часов, а в коридорах пусто. Никого. «Странно, - говорят врачи в голос, - где все больные?». Они потом, конечно, будут, но их будет не так много, как обычно. По идее, я пришел в самый тяжелый день – «пьяная пятница», как называют его врачи. Но лишь тишина и покой были 26 октября в коридорах.

Меня провожают до 110 кабинета травматологии, где за столом сидят два человека в медицинских масках. Мужчина и женщина. За ширмой на небольшом желтом диванчике лежит коробочка с перевязочным материалом. В кабинете пахнет, как и во всей больнице, дезинфицирующими средствами. Возле двери стоит ультрафиолетовый облучатель и шумит, как пылесос под зимним одеялом. На стене мерно тикают часы. Мужчина встает из-за стола и пожимает мне руку двумя руками, как борец перед поединком. Женщина, сидящая рядом с ним, мне кивает.

- Это Иргит-оол Вадим Ооржакович, наш дежурный врач, - знакомят меня. – А это Конгар-оол Шончалай Хирлиг-ооловна, дежурная медсестра. Сегодня вы составите друг другу компанию.

Отлично, думаю я. Сажусь на твердый диванчик, дежурный врач рассказывает мне о своей работе.

«Культ инвалида»

«Травматологи, - говорит Вадим Ооржакович, - это рыцари, борющиеся с тремя смертельными болезнями – столбняк, энцефалит и бешенство. С этим к нам приходят часто. Переломы и ушибы – тоже наш профиль».

Очень огорчает врача то, что многие, даже молодые люди, хотят получить инвалидность. «Какой-то «культ инвалида», - с горечью отмечает врач. - Вместо того, чтобы сделать операцию и стать здоровыми, люди по 6-7 лет ходят со сломанными руками-ногами. Ежегодно проходят медико-социальную комиссию, доказывая, что они «достойны» инвалидности. Очень печально».

Час детского травматизма

Вдруг за дверью я слышу страшный детский вопль. То была просто истерика. Плач ребенка, от которого кровь стынет в жилах. Мне становится не по себе, страшно за дитя, что бы с ним там ни было. Вадим Ооржакович моментально встает из-за стола и оказывается у двери; теперь зовет из коридора к себе женщину с ревущим ребенком на руках. У матери огромные от испуга глаза, девочка на ее руках задыхается от крика. Мать садится на диван напротив меня, усаживает ребенка на колени. С помощью Вадима Ооржаковича с девочки удается снять кофточку, не задевая больную руку. И я вижу ее – рука висит, как канат, она будто без костей. Чтобы успокоить ребенка, Шончалай Хирлиг-ооловна, дежурная медсестра, машет перед ней листом бумаги и говорит «утю-тю», что помогает – ребенок затихает. Вадима Ооржаковича дает девочке в руку карандаш, который та не может сжать в кулаке. «Точно, перелом», - констатирует врач. Ребенку накладывают гипс.

И тут как прорвало. Детей пошло так много, что не верилось. Один за другим стоят в очереди родители со своими крохами, и у всех их детей что-то с рукой. Без исключения.

С 17:30 и до 23:00 в эту пятницу дети шли сюда со сломанными, вывихнутыми или ушибленными ручками. И не важно, сколько ребенку – месяц или пять лет. Все как один. Мне показалось это удивительным, но Вадим Ооржакович сказал мне, что ничего тут удивительного, так каждый день.

Дело в том, что дети целый день в детском саду под контролем воспитательниц. Им все там запрещают: это не делай, сюда не ходи, эту штуку не трогай! Тотальный контроль. В таком режиме ребенок целый день, а растущий организм нельзя на цепи держать, говорит Вадим Ооржакович.

«И когда вечером их забирают домой родители, уставшие после работы, детям позволяется больше. Те и отрываются на полную катушку. Носятся и падают или ударяются о что-то. Так было и есть. Здесь это время называется – час детского травматизма», - говорит Вадим Ооржакович.

Ударил по зубам – сломал руку

Где-то в семь вечера в кабинет открывается дверь… с пинка. С важным видом мимо меня проплывает подозрительного вида мужик и молча вытягивает над столом правую руку. Вадим Ооржакович смотрит на нее.

- Ударил, - говорит мужик.

- Ударил? О стену?

- О человека.

- В челюсть?

- В челюсть.

- Когда?

- В понедельник.

- А сегодня пятница. Что так поздно пришли?

- Так она не болела.

Я смотрю на руку. Она зеленая и больше другой его руки в два раза. В этот момент за дверью раздирается плачем очередной ребенок. Вскоре и он сидит на коленях у мамы, а мама сидит на диване в кабинете, рядом с этим мутным мужиком, который подрался и сломал руку. Так близко эти разные люди возможно никогда больше не будут находиться. Этот кабинет сблизил молодую мать и хулигана с улицы.

История о двух сломанных ключицах

О месте, где встречаются хулиганы и плачущие дети. Репортаж из кабинета травматологаВ пять часов в кабинет зашел девятилетний пацан, правая рука которого безжизненно свисала. Лицо его заплаканно, глаза глубоко печальны. Он ничего не сказал, пока был в этом кабинете. Травматолог, крутя в руках рентген-снимок плеча парня, говорит мне: «Типичная бойцовская травма. Акромиальный перелом ключицы со смещением. Сломал, когда его повалили на тренировке по вольной борьбе». Ему наложили гипс на весь торс, зафиксировали руку, обмотали живот и спину.

Я уже и забыл про этого парня, но через три часа пришел еще один такой молодец с повисшей безжизненной рукой, опущенным плечом и заулыбался нам. Казалось, ему совсем было не больно. Тут стало ясно, что это он повалил того предыдущего и сам полетел за ним следом. Их руки сцепились, и они оба упали в одинаковой позе, сломав себе по ключице. Первый парень сразу отправился в травмпункт. Второй дождался конца тренировки, дошел до дома и только потом приехал сюда. Наверно потому, что было неудобно снимать спортивку.

Одна ситуация, но совершенно разное отношение к ней.

Травматолог на 48 часов

В 23:15 я вижу своего «последнего» пациента. Этот вечер пятницы довольно тихий. Нет очередей в коридоре, он вообще пустой, нет криков на улице. В кабинете слышен только шум этого их «пылесоса под зимним одеялом». Воспользовавшись моментом, я расспросил Вадима Ооржаковича о работе. Он с 1999 года постоянно дежурит, работая врачом-травматологом в ресбольнице. Днем он там. В пять вечера приходит сюда в травмпункт и дежурит здесь до восьми утра, потом снова идет на работу в больницу, если это будний день. Если суббота или воскресенье, он идет спать.

Травматологическое отделение работает круглосуточно. Днем здесь местный травматолог, ночью меняются «приходящие». Вадим Ооржакович – «приходящий». Это значит, что он остается здесь на ночь 10 раз в месяц, и эти 10 раз в месяц он работает по 36 часов, иногда бывает и по 48, если много больных или сложные случаи. Разные бывают обстоятельства.

«Я не видел, как мои дети выросли, вот что обидно, - говорит Вадим Ооржакович. – Но я «горел» своей работой в молодости, не жалел ни о чем, а сейчас я уже все знаю, и «гореть» не всегда получается. Но все равно, я работу люблю, ведь помогаю людям, это главное сейчас для меня. Вроде уже и на пенсии, а все равно работаю. Здоровье пока позволяет. Тут, конечно, без спорта никуда. Я сам на лыжах катаюсь, знаете ли».

Ночь. В коридоре все еще тишина

Вот время близится к часу ночи, как раз к часу, когда коридор должен разрываться от людей, которые пришли сюда с танцев. Как сказал Вадим Ооржакович, сейчас время девушек, которые танцевали весь вечер и нещадно танцевали, получая, чаще всего, вывихи лодыжек. Что ж, похоже в эту пятницу лодыжки у всех целы. Коридор пустой. Я еду домой.

Владислав Константинов


Интересный материал? Поделитесь им с друзьями!



Похожие новости:

  • Выстрел в тайге
  • Нет повести печальнее на свете, чем повесть о сидящем на диете в мечтаньях ...
  • Год, как год – 2017
  • Социальные комментарии Cackle