,
Партнеры

Фапик
  
Реклама в Туве
  
bastion
  
sbis
  
  
Мы в соцсетях



Заметили ошибку?

Выделите мышкой часть текста
и нажмите

Система Orphus
Сайт газеты “Плюс Информ” » Культура » Жизнь после смерти. Юрий Вотяков. О человеке, который предсказал Крым, моду на религию, верил в Туву и писал замечательные стихи


Жизнь после смерти. Юрий Вотяков. О человеке, который предсказал Крым, моду на религию, верил в Туву и писал замечательные стихи

 (голосов: 0)

Жизнь после смерти. Юрий Вотяков.  О человеке, который предсказал Крым, моду на религию, верил в Туву и писал замечательные стихиФормально никакого повода для статьи нет. Юрий Вотяков умер в декабре 2005-го, меньше чем через неделю после своего юбилейного вечера. Повод если и есть, то один – это сам Юрий Вотяков. Сразу вспоминается концерт в филармонии 21 февраля 2008 года. Его приурочили даже не ко Дню защитника Отечества, хотя для самого поэта, реального участника боевых действий в Венгрии в 1956 году, этот день значил не меньше, чем для французов день взятия Бастилии. Видеопроектор тогда крутил хронику разных лет, где поэт либо сам пел, либо кто-то другой исполнял песни Вотякова – с большой сцены, на кухне, на лоне природы, где только можно. Это хорошо, что сохранилось довольно много записей, но все выступления записать невозможно, а что-то утеряно. Запомнился и главный снимок, в глубине сцены – вот он, Юрий Вотяков, взор суровый, как у Солженицына, и борода точно такая же. Это фото поэт любил особенно.

Время берёт своё, и во всех смыслах. На том концерте стихи Вотякова прочтут студенты, школьники, дети, которые вряд ли отчётливо помнили поэта или вообще когда видели. Но семя попало в благодатную почву и проросло. И конечно были тогда песни в исполнении Сергея Сокольникова, Александра Сапелкина, ансамбля «Октай» и многих-многих других, с кем дружил поэт. Классический вечер памяти, когда можно было собраться и поговорить о человеке, который объединял многих.

О Юрие Вотякове говорить легко и приятно. Почти 20 лет непрерывного общения с ним что-нибудь да значат, тем более при более чем 30 годах разницы в возрасте. Но удивительное дело, сейчас вот выясняется, что и биографию его толком никто рассказать не может. Дело конечно не в биографии, её можно восстановить, просто видимо это тот самый случай, когда фигура самого человека заслоняет бюрократические и хронологические подробности. Строго говоря, даже сейчас все эти встречи распадаются в голове либо на отдельные малозначащие фрагменты, либо наоборот слипаются в вязкую массу.

Жизнь после смерти. Юрий Вотяков.  О человеке, который предсказал Крым, моду на религию, верил в Туву и писал замечательные стихиЗа 20 лет, хочешь не хочешь, должна была выработаться определённая метода общения. Я бы назвал это общением профессора с любимым студентом, который со временем сам пришёл на кафедру и стало быть вышел на другой уровень контакта. Одно уточнение: ни внешне, ни по манере говорить Вотяков никак не тянул на профессора. Солженицын, как о нём иногда писали, тоже не из тех, кто щеголял манерами. Перед глазами часто всплывает такая картина: затронута какая-нибудь важная тема, ты изложил аргумент, уверен в нём и ждёшь ответа, а Вотяков, в своих спортивных штанах с вытянутыми коленками, долго-долго откашливается, отхаркивается, затягивается «Примой», что-то шамкает, бормочет несвязное. А потом как ни в чём не бывало начинает говорить, причём так буднично, как будто речь не о философии, литературе или истории, а о купленной накануне селёдке. Но это уже не просто речь, досужий монолог словоблуда, это выстроенная, продуманная речь мудреца, который впрочем не очень следит за аудиторией, скорее размышляет вслух. Апостол Павел, явись он в тот дом в ту минуту, скорее всего усомнился бы в своих достоинствах. И ты сразу начинаешь понимать, насколько твоё понимание предмета плоско, недалёко и даже ошибочно.

При прямо скажем невеликой в Туве русской культуре при желании можно даже основать некий культ поэта Вотякова со всеми полагающимися атрибутами. Даже со своими жрецами, на роль которых сгодились бы, скажем, Александр Сапелкин (как жаль, умер через три с половиной года после Вотякова – и тоже скоропостижно, и тоже практически сразу же после долгожданной встречи со всеми своими друзьями и единомышленниками у себя дома) или Сергей Сокольников. У них бы это здорово получилось. В любой местности есть свои духовные вожди, которые тычут пальцем в направлении нравственных идеалов. Просто замечательно. Однако вряд ли Юрий Вотяков обрадовался бы, что его затащили на постамент. Сам он в повседневности, в своих поношенных трико и с редко когда бритой физиономией был настолько рутинен, что какой уж там культ… Но он и интересен был именно в бытовом соприкосновении, как бывает по-настоящему интересен народный лекарь как раз в своей убогой стихии, а не в телестудии или на странице журнала.

Жизнь после смерти. Юрий Вотяков.  О человеке, который предсказал Крым, моду на религию, верил в Туву и писал замечательные стихиТакое туманное отступление – как напоминание о простых вещах. Дело в том, что рано или поздно могут произойти совсем уж нехорошие вещи, когда поэта всуе нарекут великим и несравненным, даже не удосужившись понять, а в чём собственно это величие заключается. Знаете, это дело времени и потомков – определять статус того или иного деятеля. Любят также этим заниматься и журналисты, составляя всевозможные рейтинги и проводя всевозможные опросы. Но согласитесь, между рейтингом и более долговременными ценностями всё-таки есть разница. Сам Юрий Вотяков ни в какие рейтинги никогда не входил (и слава богу наверное), в официальной литературной хронике фигурировал нечасто и в очереди за рекламой не стоял. По простой причине: для него это было абсолютно неинтересно, я бы даже сказал – нелепо.

Величие его, коль уж всё-таки затронуто это понятие, заключалось, на мой взгляд, во вдумчивости. Не бог весть какое объяснение, поэтому попробую развить тезис. Вотяков, как бы это точнее выразиться, обычно хотя бы на ход задерживался – именно это и позволяло ему потом опережать других. Во время оно, когда большинство литераторов кинулось в социологию и публицистику (а соблазн был велик!), он избежал этого и, по-моему, избежал счастливо. Почти всё из той перестроечной литературной лавины отправилось позже на свалку, а вот лирика поэта Вотякова благополучно живёт. Я понимаю, сама по себе житейская мудрость и вдумчивость не обеспечивают успех, нужно в конце концов ещё и уметь писать. Но никакой самый придирчивый критик не найдёт в поэзии Вотякова профессиональных не изъянов даже – шероховатостей, с этим у него всё в порядке. Скажу больше, стихи его со временем (а ведь найдётся же человек, который начнёт разгребать всё это наследие!) вполне окажутся не лишними на страницах и российских литературных альманахов. Вот тогда будет более весомый повод поговорить о провинциальном русском поэте Юрии Вотякове.

Для Тувы же его значимость вряд ли будет зависеть от формального продвижения по ступеням поэтической иерархии. Он сделал то, что и должен был делать: по мере сил разгонял довольно застоявшиеся воды местной русской поэзии, держал планку словесности и не давал впасть в тематический примитив. Косность современного литературного бытия его не затронула, вернее он не пустил это к себе на порог.

Жизнь после смерти. Юрий Вотяков.  О человеке, который предсказал Крым, моду на религию, верил в Туву и писал замечательные стихиИз своих стихов Вотяков много лет делал авторские песни. Никогда не понимал, зачем он два года убил на то, чтобы переучиться с семиструнной гитары на шестиструнную. Пыхтел словно переросток из вечерней школы, которому неловко, что до сих пор нет аттестата зрелости. Так ведь никто и не требовал. Играть он толком не научился ни на той гитаре, ни на другой. Лучше бы написал за это время лишний сборник стихов. Это к тому, что поэтами иной раз движет явно не та муза. Да ладно гитара, он иногда брался за то, что знающие его люди между собой однозначно воспринимали как заведомо провальные проекты. То дачу возьмётся строить на пустыре за десять вёрст от Кызыла, то глобальный ремонт в доме начнёт. У дипломированных-то строителей ремонт в квартирах порой длится несколько лет и неизвестно, к чему ещё приведёт. А у поэта Вотякова это всё выглядело слишком очевидно и чересчур трогательно. Но его ведь и любили как раз за парадоксы.

Эти парадоксы большей частью оборачивались прорицаниями. В 1987 году в Кызыле случилась одна громкая история, которая одновременно стала для автора строк если не путёвкой в серьёзную репортёрскую жизнь, то по крайней мере первой настоящей журналисткой удачей. Однажды ученики чуть ли не всей 11-й школой сбежали с уроков в церковь. Тогда это однозначно восприняли как ЧП. Как итог - следователи КГБ, комиссии обкома КПСС, ВЛКСМ, закрытые совещания, угроза увольнения руководства школы и самого Минобра. Повторюсь, 1987 год. Вроде бы перестройка, новое мышление и всё такое. Но тогда даже в крупных городах о важности религии говорили лишь в сравнительно узком кругу альтернативных интеллектуалов. Провинция уж точно жила по прежним идеологическим лекалам. Резонансный случай – и следом резонансная полоса в газете «Молодёжь Тувы». Диссонанс между похвалами коллег, руководства, читателей и реакцией самого Юрия Вотякова меня, помню, озадачил. Это ещё мягко сказано. Он оказывается уже прочитал газету (всегда оперативно следил за всем, что писалось в местной прессе!) и сразу же дал крайне негативную оценку. Фраза дословно была следующая: «Статья в корне ошибочная. Глупые, вы чего испугались? Что дети наконец в церкви побывали? Так радоваться надо. Через пару лет вы и сами по-другому все запоёте. Ты сам-то хоть раз библию держал в руках?»

Вообще-то Вотяков был абсолютно советским человеком, временами казалось, даже заскорузло советским. Не любил Запад, особенно Америку, ругал Ельцина, зато хвалил Жириновского, говорил, что Крым вернётся в Россию. И много чего ещё говорил, что уходило за формат той политики. Сейчас всем эти вещи кажутся очевидными, а на рубеже 80-х и 90-х многие ли были в состоянии заглянуть за горизонт?

На самом деле долго мне не ясны были и его религиозные взгляды. Боюсь соврать, в церковь Вотяков не ходил. Но при этом мог озвучить навскидку целые куски из писания, пусть не дословно, но верно по сути. Постепенно его позиция стала понятнее, Вотяков сам объяснил. Если коротко, с богом же непросто общаться. Доступ туда затруднён, слишком много рвётся посторонних. Его приёмная забита всяким народом, зачем толкаться? Юрий Фёдорович что в сталинские времена, что при торжестве новой демократии против бога ничего не имел, более того – шёл к нему, но не через намоленные места. У нас ведь как: где бог, где большая вера, там обязательно большая толпа. А он не любил толпу.

Вотяков порой мог быть жёсток и нелицеприятен до грубоватых форм, если мнение собеседника считал глупостью. Особенно если глупость облекалась в модную наукообразную форму, со всякими там «измами». Ещё одна прямая аналогия с Солженицыным. Тот ведь тоже терпеть не мог, как сам выражался, «образованщину», которая порой за деревьями не видит леса. При этом Вотяков оставался человеком комфортным для молодой, точнее - для пытливой аудитории. К нему на квартиру с удовольствием бегали студенты, школьники, просто любознательный народ, если хотели получить мнение человека авторитетного, пусть и не обременённого званиями, наградами и даже формальным высшим образованием. Домашние видимо давно смирились и только успевали подкладывать печенюшки и подогревать чайник. Бывало – до полуночи.

Жизнь после смерти. Юрий Вотяков.  О человеке, который предсказал Крым, моду на религию, верил в Туву и писал замечательные стихиЗигзаги вотяковских умопостроений, его убеждения порой носили причудливый характер. Бывало, ставили в тупик, а иногда смешили. Однажды вдвоём обсуждали вероятность внеземного разума. Вот делать больше нечего, как обсуждать гуманоидов. Вотяков и тут удивил. Сказал как отрезал: нет никаких инопланетян, иначе бы обязательно сами на меня вышли. Подумалось: силы небесные, он что там о себе возомнил? Был ещё нелепее эпизод. Заявил однажды, что наша «Волга» всё равно лучшего их «Мерседеса». Хотел я уже было ввернуть, что и у русофильства должна быть граница разумного, но тут на помощь выступил сын Вотякова Фёдор. Обычно он никогда не встревал в нашу заумь, но тут не выдержал: «Папа, ты конечно авторитет, но в машинах я тебя всё-таки побольше разбираюсь». Саша Сапелкин, сам профессиональный водитель, потом сказал: «Так пусть Юра песню об этом и напишет, посмеёмся хоть».

Диалоги эти конечно немного чудаковатые, но я всё-таки счёл нужным упомянуть их как пример натурального, а не отлакированного под паблисити общения. Вотякову же эти его отдельные странности логики простительны, потому что и мощный ум способен на заблуждения. Обезьяна иногда тоже падает с дерева.

Вотяков никогда не собирался уезжать из Тувы. Так всегда открыто и говорил. В начале 90-х, когда бытовой национализм прописался прежде всего в квартирах, стало общим местом говорить на любимую тогда многими тему - о народах вообще и соседях в частности. Люди одной национальности, собиравшиеся за одним столом, находили видимо отдушину в том, чтобы порассуждать, почему они всё-таки лучше других. Это могли быть даже не сепаратистские либо наоборот великодержавные или мессианские разглагольствования, а вполне себе безобидные реплики, растворявшиеся чаще всего на дне бутылки, ещё при условно ясном уме и твёрдой памяти. Просто мы-то знаем: когда собирается так называемая интеллигенция, слова имеют свойство конвертироваться в идеи, идеи в действия, а действия, логично, в противодействие. От противодействия до противостояния дистанция не такая умозрительная, как мы убедились. Так в том числе и поднимался градус тех пресловутых событий в Туве начала 90-х.

Зная об устойчивом русофильстве Вотякова, логично было ждать его последовательной позиции. Но он и тут, выдержав привычную паузу, сделал неизбитый, нетрендовый ход. По его мнению, уезжать из Тувы не стоит. Тувинцев надо просто больше изучать, понимать их. Через какое-то время этот край станет очень перспективным, люди изменятся, появится новая мотивация. Сейчас, когда даже многие тувинцы по разным причинам сами задумываются о смене региона, эти слова Вотякова могут показаться беспочвенным оптимизмом. Но ведь поэт уже не раз был точен в важных прогнозах. Его машина предсказаний может работать и после смерти.

Я снова возвращаюсь к вечеру памяти Юрия Вотякова в филармонии в 2008 году. Слов нет, замечательно, что спустя два с небольшим года после его довольно неожиданной смерти сразу после 70-летнего юбилея (вот один из немногих его неверных прогнозов. «Я проживу минимум 90», - любил повторять Вотяков, да куда там…) его друзья, спасибо им огромное, нашли силы и возможности организовать концерт памяти в большом государственном учреждении культуры, а не просто где-нибудь в библиотеке или на квартире. Ещё более замечательно, что аудитория в филармонии тогда собралась внушительная. В 2013 году в Центре русской культуры был ещё один большой концерт, где тоже внушительный отрезок был отдан под песни Юрия Вотякова. А ведь лет десять назад казалось, вероятность собрать народ на авторскую песню (хе-хе, собрать прежде всего самих бардов) была не больше, чем вероятность построить в Туве железную дорогу. С дорогой подождём до лучших времён, а вот на заведомо малобюджные и казалось бы нерейтинговые концерты люди всё-таки ходят, и это – сдаётся - такая же важная новость культуры, как и Год русского языка, тувинского гостеприимства или любой другой Год в череде значимых официальных мероприятий. Если вдуматься, это же правда.

Виталий КУЗНЕЦОВ
(по просьбе автора сохранена его авторская пунктуация и орфография)


Интересный материал? Поделитесь им с друзьями!



Похожие новости:

  • В гостях у Альберта Кувезина
  • Год, как год – 2017
  • Нет повести печальнее на свете, чем повесть о сидящем на диете в мечтаньях ...
  • Социальные комментарии Cackle